Государственная корпорация

"Агентство по реструктуризации кредитных организаций"На главную


Агентство

Общая информация

Годовые отчеты

Аудиторские заключения

Законодательная база

Федеральные законы

Документы Правительства и ЦБ РФ

Документы Агентства

Проекты

Завершенные проекты

Оздоровление банков

Ликвидация

Гарантирование вкладов

Партнеры

Для кредиторов и инвесторов

Международные связи

Новости

СМИ об Агентстве

Выступления

АРКО



Выступления

Марина Чекурова

Марина Чекурова, первый заместитель Генерального директора Агентства: Социальный аспект с самого начала был приоритетным для АРКО.

Банковский р'яд, лето-осень 2001 (2-3), 07.08.01

Чекурова Марина Викторовна. Выпускница экономического факультета Киевского государственного университета имени Т.Г. Шевченко, к. э. н. В настоящее время занимает должность первого заместителя Генерального директора государственной корпорации “Агентство по реструктуризации кредитных организаций” (АРКО). Замужем, воспитывает двух сыновей. Основная жизненная установка: не бояться ничего. Больше всего ценит в людях непосредственность, талант, надежность. Развиваться — такова ее цель на ближайшее будущее. Любимое времяпрепровождение — активный отдых, однако не против полежать на пляже, почитать роман. Любит слушать как Джона Леннона, так и Ллойда Вебера, неравнодушна к творчеству импрессионистов. Любимый писатель — Джон Фаулз. Знак Зодиака — Козерог.  

Марина Викторовна, вы являетесь одним из первых руководителей достаточно уникальной для нашей страны организации - Государственной корпорации “Агентство по реструктуризации кредитных организаций”. Как работает АРКО и что в принципе означает это избитое сегодня прессой словосочетание - "реструктуризация банков"?

Попробуем дать самое простое определение. Реструктуризация — это процесс, в результате которого из больного банка должен получиться здоровый. Для этого используются самые разные механизмы. Во-первых, банку могут быть предоставлены дополнительные финансовые ресурсы. Во-вторых, для банка подбираются оптимальные, с учетом конъюнктуры рынка, направления бизнеса — ведь в процессе реструктуризации банк должен вернуть долги кредиторам, покрыть убытки. А для этого он должен достаточно быстро заработать прибыль, причем высокую.

В-третьих, проводятся изменения структуры самого банка: часто банки попадают в кризисную ситуацию из-за неэффективной работы своей сложной, забюрократизированной, дорогостоящей структуры. В этом случае ее надо упростить или преобразовать под задачи и принципы эффективного бизнеса. И наконец, меняется менеджмент банка, как специалисты разного профиля, так и высшие руководители. Иными словами, сначала определяется причина кризиса проблемного банка, а затем методы его "лечения". Как показывает опыт работы АРКО, для российских проблемных банков, как правило, необходима комбинация, т.е. совокупность всех инструментов реструктуризации.

Есть ли какая-то специфика в реструктуризации региональных банков? Ведь АРКО московская организация, и это, наверное, создает определенные трудности во взаимоотношениях на местах...

Агентство работает с кризисными банками, что уже само по себе предполагает наличие проблем и конфликтов. И наша задача как раз и состоит в том, чтобы весь этот негатив преодолеть и ликвидировать. Что касается работы в регионах, то именно равноудаленность АРКО от всех региональных интересов является позитивным моментом. Агентство находится как бы вне игры региональных структур и отдельных личностей, что позволяет делать объективные выводы, принимать правильные решения исходя исключительно из экономической целесообразности. Безусловно, в каждом регионе есть свои особенности экономического развития. Однако Департамент стратегического развития АРКО постоянно анализирует многочисленные отраслевые, конъюнктурные, общие и региональные экономические обзоры, на базе которых легко оценить возможности развития того или иного вида бизнеса в регионе. Правда, в любом регионе есть свои специфические взаимоотношения между людьми. Они неизбежно оказывают влияние на деловые контакты и нередко являются одним из основных источников кризиса. Вместо того чтобы рационально использовать ресурсы, местный банкир не может отказать в кредите своему однокласснику или соседу. Для специалистов АРКО такой "семейной" специфики не существует, и это является несомненным плюсом. Мы смотрим на все как бы со стороны, используем только объективные источники информации и оперируем понятиями "выгодно", "перспективно", "целесообразно", не учитывая такие категории, как "сосед", "друг", "родственник".

Сейчас об АРКО говорят многие, пытаясь оценивать вашу деятельность. Но не могли бы вы дать свою, "внутреннюю", оценку работы Агентства? Например, главное ваше достижение?

Главное, я считаю, в том, что полтора миллиона российских граждан в 54 регионах страны получили свои сбережения из проблемных банков. То, что при этом большинство из наших "подопечных" банков вновь эффективно заработали, стали оказывать полноценный спектр банковских услуг населению и экономикам своих регионов, — это, конечно, тоже здорово. И тем не менее для меня главным остается то, что людям вернули деньги. Если бы не вмешательство в этот процесс государства в лице АРКО, с частными вкладчиками проблемных банков рассчитались бы еще ой как не скоро, а в ряде случаев это вообще могло не произойти. АРКО выполнило эту задачу, помогло людям, многим эти средства были жизненно необходимы.

В таком случае получается, что АРКО было создано для снятия социальной напряженности или все-таки для реструктуризации и подъема банковской системы?

Агентство создано не для реструктуризации всей банковской системы страны. Оно лишь один из инструментов, который Правительство и Центральный банк используют для решения отдельных вопросов в рамках выполнения общей задачи. Социальные проблемы и реструктуризация — это по сути единая цель нашей работы. Впрочем, социальный аспект, т.е. возврат частным вкладчикам их сбережений, с самого начала был приоритетом для АРКО. Ведь не все банки, которые попадали в поле нашего действия, целесообразно было восстанавливать. А вот вернуть людям если не все, то хотя бы большую часть помещенных в такие банки денег, необходимо всегда. Например, мы отказались принять под управление Прогресспромбанк из Тверской области. Никакого экономического смысла восстанавливать его на государственные средства не было. Но в этом банке сосредоточились вклады большинства тверских жителей. Оставить их один на один с банком-банкротом было нельзя, поэтому АРКО осуществило программу выплат вкладчикам Прогресспромбанка, выкупив на себя практически безнадежные активы. Может быть, для Агентства в конечном счете это окажется убыточным, но по крайней мере свыше 90 % вкладчиков банка получили в полном объеме свои средства, и уже одно это оправдывает нашу деятельность.

А в деятельности АРКО были неудачи? Если были, то как вы их объясните?

Как таковых неудач у АРКО не было — может быть потому, что мы работаем всего два года, тогда как реструктуризация только одного среднего банка согласно мировой практике занимает не менее 4 - 6 лет. Но я считаю, что даже за этот относительно короткий период и с достаточно ограниченными финансовыми ресурсами мы могли бы сделать больше, работать эффективнее. И дело здесь, как ни странно, в Законе "О реструктуризации кредитных организаций". Он предельно технологичен, т.е. в нем четко прописан механизм наших действий, но заложенные в законе критерии отбора банков и методы работы с ними не позволили сделать реструктуризацию системной. Если бы при принятии закона был учтен ранее накопленный опыт АРКО, даже при недостатке государственных ресурсов, работа Агентства была бы масштабнее и эффективнее с точки зрения реструктуризации всей российской банковской системы. На мой взгляд, по достаточности капитала критерии отбора банков были занижены, а по социально-экономической значимости, наоборот, завышены.

Кто, по-вашему, инициировал недостатки закона — Центральный банк?

Предложения в какой-то мере исходили от Банка России. Но, во-первых, в условиях кризиса при относительно небольших средствах, которые могло выделить в тот момент государство, надо было определить приоритеты. Во-вторых, МВФ исходя из мирового опыта требовал спасать только крупные банки. Однако в российских условиях величина банка не всегда является показателем его макроэкономической полезности: нередко средний региональный банк приносит гораздо больше пользы населению и бизнесу, чем многофилиальная московская кредитная организация.

Что же касается методов работы, то закон выбил, если так можно сказать, из рук Агентства ряд эффективных инструментов реструктуризации. На первом, так называемом добровольном этапе реструктуризации мы их успешно применяли. Закон же определил лишь принудительные методы, которые конечно же нужны, но они ограничены, не позволяют в ряде случаев решать проблему комплексно. Тем более, как я уже говорила, в условиях недостатка государственных финансовых ресурсов.

Тем не менее Закон "О реструктуризации кредитных организаций" показал свою жизнеспособность. Если учесть, что немало российских законов хорошо прописано на бумаге, а на практике работают процентов на 40, то "наш" закон работает на 90 процентов, т.е. “КПД” статей, определяющих принципы и механизмы реструктуризации, чрезвычайно высок. Опираясь на закон, АРКО сумело немало сделать и в социальном плане, и в экономическом. Впрочем, окончательные оценки давать еще рано: как минимум необходимо еще 2-3 года, чтобы завершить все порученные нам Правительством и Банком России проекты.

Но какую статистику, характеризующую темпы, масштабы, итоги реструктуризации, вернее, работы АРКО в рамках этого процесса, вы могли бы привести?

По состоянию на 1 января 2001 года Агентство работало в 12 регионах России, реализуя 15 проектов по реструктуримции 20 кредитных организаций. Семь из них до кризиса 1998 года входили в число ста крупнейших банков Российской Федерации. Все проекты находятся в стадии планового выполнения, некоторые близки к завершению. В 2000 году 6 банков под руководством АРКО завершили этап финансового оздоровления и перешли в режим стабильной работы. За год их клиентская база выросла от 2 до 4 раз. Вклады населения в банках, с которыми работало АРКО, увеличились в 2,1 раза, тогда как в среднем по банковской системе России этот показатель равен 1,5.

Сегодня Агентство уже продало на открытых торгах принадлежащие ему пакеты акций нескольких банков. Мы могли бы и раньше выйти из капиталов банков, контролируя только возврат средств, предоставленных банкам в виде долгосрочных кредитов на развитие бизнеса. Но ускорить этот процесс пока нельзя, и прежде всего из-за желания государства получить при продаже акций хоть какую-то прибыль. В других странах государственные структуры сами финансировали покупку проблемных банков новыми эффективными собственниками, — у нас же, как часто бывает, свой взгляд, свои методы решения.

Важный итог работы Агентства — мировые соглашения ряда банков со своими кредиторами и последовательное выполнение их условий. Достичь этого было далеко не просто. Во-первых, пройдя путь сложнейших переговоров с кредиторами, мы первыми на практике применили этот механизм реструктуризации. Большинство юридических и физических лиц отлично понимало, что мы предлагаем им условия лучшие, чем при банкротстве, однако некоторая часть кредиторов, иногда совсем незначительная, торпедировала этот процесс. К сожалению, наше несовершенное законодательство позволило им делать это почти легально. Во-вторых, принятые кредиторами условия мировых соглашений согласно Закону "О реструктуризации кредитных организаций" надо было утверждать в арбитражном суде, который никогда прежде не сталкивался с такой проблемой, не имел соответствующих прецедентов и, честно говоря, необходимых для глубокого понимания вопроса финансово-банковских знаний.

Сегодня такой опыт — положительный! — у российского арбитражного суда есть. При этом законность и правомерность мирового соглашения ОАО "Банк Российский кредит" для нерезидентов были подтверждены зарубежной судебной практикой. 11 октября 2000 года суд США по делам о банкротстве (штат Нью-Йорк) вынес решение, запрещающее кредиторам подачу исков и принудительное исполнение судебных решении в отношении ОАО "Банк Российский кредит" на территории США. И это не частный успех банка или Агентства. Речь идет о важном прецеденте — о признании за рубежом российского законодательства, что может помочь отечественным предпринимателям, оказавшимся в аналогичной ситуации.

Можно привести еще цифры и факты, наглядно подтверждающие целесообразность создания АРКО после августовского кризиса 1998 года и эффективность деятельности Агентства: и по региональным банкам, и по кредитным организациям федерального значения, и по совместному проекту с Альфа-банком, и конечно же по АКБ "СбС-АГРО". Но проще, я думаю, заинтересованным читателям ознакомиться с годовым отчетом АРКО за 2000 год, достоверность которого проверена и подтверждена независимой аудиторской фирмой "Эрнст энд Янг Внешаудит". Отчет опубликован в "Вестнике Банка России" и размещен в Интернете на сайте ЦБ РФ.

Вам, наверное, ежедневно приходится сталкиваться с трудностями обьективного и субъективного характера? Расскажите об этом.

Масштабы деятельности АРКО — это объективная трудность; потом — работа с вкладчиками. Люди давно ждут возврата своих денег. Многие столкнулись с проблемой невозврата вкладов еще до августа 1998 года, терпение у них на исходе. Накопившиеся раздражение, отчаяние, ненависть порой выплескиваются на сотрудников Агентства, которые работают с каждым отдельным вкладчиком. Кроме того, есть трудности, связанные с пробелами в законодательстве, недостатком финансирования, с общей экономической ситуацией в стране. Они преодолеваются, как говорится, в рабочем порядке.

А субъективные факторы влияют на работу Агентства? Например, политические давление?

Этого нам удалось избежать. Хотя на первом этапе нашей работы такие попытки были, но все же мы сумели отстоять статус независимой организации — независимой от политических групп, олигархов, от желания определенных кругов коммерциализировать работу Агентства и итоги его деятельности. АРКО — государственная корпорация и выполняет государственные задачи, определенные правительством и Банком России.

Какими, на ваш взгляд, качествами должны обладать председатель и главный бухгалтер банка для обеспечения устойчивого финансового состояния банка и достижения главной цели — получения прибыли?

Во-первых, нужно иметь хорошее образование, как специальное, так и общее. Во-вторых, нужен достаточно твердый характер, потому что и председатель банка, и главный бухгалтер должны уметь сказать "нет". Затем коммуникабельность, умение находить общий язык с самыми различными людьми — ведь в банк нужно приводить клиентов, объяснять им преимущества работы именно с этим коммерческим учреждением, убеждать в правильности выбора. Зачастую это индивидуальная работа, а не массовая рекламная кампания.

Как вы оцениваете контингент специалистов, работающих с проблемными активами? Какова степень их подготовленности и востребованности на рынке банковских услуг?

В АРКО есть специальное подразделение, которое работает с проблемными активами. Такие же подразделения нам пришлось создавать практически во всех банках, переданных нам для реструктуризации, поскольку до этого проблемными активами там почти не занимались. Естественно, что специалистов по работе с проблемными активами мы подбираем хорошо подготовленных и... бесстрашных. Потому что эта работа неизбежно связана с конфликтами, давлением, нежеланием возвращать кредит т. д. Должна сказать, что сотрудники АРКО, системно работающие уже более полутора лет с проблемными активами, имеют очень высокий рейтинг на банковском рынке труда. Их опыт может быть востребован многими кредитными организациями, в том числе и зарубежными, работающими на российском рынке. В принципе у хорошего банкира не должно быть проблемных активов. Однако из-за общей экономической ситуации в отечественном банковском секторе накопилось такое количество проблемных активов, что, мне представляется, целесообразно решать эту проблему через создание специализированных фирм. Эти фирмы могли бы выкупать или брать в управление такие активы, разбираясь с ними на коммерческой, комиссионной основе. Тем самым банки были бы освобождены от части проблем, мешающих им работать и развиваться.

Есть ли у Агентства какие-то свои специфические методы работы с проблемными активами?

Для работы с каждым проблемным активом составляется специальная, индивидуальная программа, затем она последовательно, системно выполняется. Системно построенная работа, как правило, приносит положительные результаты. У большинства банков, находящихся под управлением АРКО, портфель активов на 50 % состоял из проблемных. За время нашей совместной работы число проблемных активов уменьшилось в несколько раз, и сегодня по ряду банков их доля составляет не более 1,5—2%.

Мы используем все методы, которые разрешены законом: никакие "маски-шоу" мы не применяем, а, как я уже говорила, рутинно идем к поставленной задаче. Ничего уникального наши специалисты не выдумывают, но для каждого случая разрабатывают специальный комплекс, набор, последовательность стандартных мер. Это и есть "ноу-хау" АРКО, интеллектуальная собственность наших специалистов и коммерческая тайна по тем проектам, работа над которыми еще не завершена.

Есть ли, на ваш взгляд, какие-то пробелы и недоработки в законодательной базе, регулирующей работу с проблемными активами?

Главную проблему я вижу в вопросе налогообложения. Если списывается задолженность или актив, то у кого-то, естественно, появляется убыток, а у кого-то — соответственно прибыль. Но прибыль эта, как правило, фиктивная, на бумаге, а налоги с нее надо платить как с реальных денег. Решение только этого вопроса существенно активизировало бы работу с проблемными активами.

Для АРКО существуют какие-то свои специфические правила жизни, некие этические нормы, например, как у врачей?

Как и всякая государственная структура, мы действуем в рамках правил, определенных для государственных служащих, ориентируемся на Закон о госслужбе. Естественно, мы не должны забывать и о проблеме коммерческой тайны, поскольку банки, с которыми работает АРКО, — это коммерческие организации. Вы правы, этическая норма врачей — "не навреди" — также присутствует в работе Агентства. Мы работаем с "запущенными болезнями" банков и, восстанавливая их, должны максимально учесть интересы тех, кто доверил этим банкам свои деньги.

Реструктуризация, по-вашему, неблагодарное, иссушающее ремесло или созидательная работа?

С моей точки зрения — работа, потому что ремесло предполагает некие стандартные вещи. А у нас нет ни одного похожего проекта. Мы занимаемся вроде бы однотипными вещами, но это не конвейер. АРКО можно сравнить с автомастерской, где одновременно чинят "мерседесы", "тойоты", "жигули", "крайслеры". Чинят, казалось бы, одно и то же, а запчасти у каждой машины, схемы соединения, степень изношенности и т. п. — разные.

Вы женщина-финансист, руководитель высокого ранга, известная личность в банковском и финансовом мире, но даже ваши подопечные вряд ли знают, что вы за человек. Кто из широко известных всем людей близок вам по духу? Накладывает ли какой-то отпечаток на характер профессия банкира, должность руководителя?

Ничего необычного во мне, в моем сегодняшнем положении нет. Сегодня в России достаточно много женщин-руководителей, занимающихся не совсем женскими, в общепринятом представлении, вещами. Что же касается людей близких по духу, то в моей жизни есть человек, которого я безмерно уважаю, — Белла Ильинична Златкис. Я горжусь, что работала с ней; она меня многому научила и в профессии, и в жизни. И до сих пор она меня и поругает, и похвалит, выслушает, поймет. Мы, как мне кажется, близки по духу, но я себя с ней не сравниваю, поскольку Белла Ильинична — яркая личность в финансовом мире, звезда первой величины. Подчеркну, быть руководителем не просто, на характер эта работа свой отпечаток неизбежно накладывает. Раньше я была очень открытым человеком, но за последние годы это качество в значительной мере утратила, потому что ежедневно приходится принимать огромное количество ответственных, часто жестких решений, влияющих не только на итоги работы, но и на судьбы людей. Да, это трудно и это — бремя профессии. При этом я не считаю себя банкиром. Ко мне, скорее, подходит западный термин general manager, то есть управленец. Сегодня я занимаюсь реструктуризацией, банками, деньгами — эта сфера мне отлично знакома, и хороших профессионалов — коллег и подчиненных — рядом немало.

Вы занимаете сегодня достаточно высокое положение. Посоветуйте, как достичь успеха? Ставите ли вы знак равенства между профессионализмом и известностью, то есть общественным признанием?

Есть простой рецепт — работать. Много работать. Конечно, есть в нашей жизни элемент случайности, везения. Но я убеждена, что без упорного труда везения не бывает. Только работая, вы можете оказаться в нужном месте в нужное время. Я допускаю, что человек может быть отличным профессионалом, но при этом оставаться абсолютно неизвестным, как говорится, широкой общественности.

А в вашей жизни и карьере элемент случайности присутствует? Свой шанс использовали?

Три года назад я и не предполагала, что работу в области приватизации сменю на проблемные банки. Как ни странно, август 1998 года многим людям предоставил профессиональный шанс заняться чем-то новым, развить, испытать себя. Хочу надеяться, что это не последний шанс в моей жизни. Может быть, я буду писать картины или займусь еще чем-нибудь... Кто знает? Буду работать.

все выступления все выступления наверх наверх






География работы  ГЕОГРАФИЯ РАБОТЫ   Вопросы и ответы  ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ   Обновленные разделы  ОБНОВЛЕННЫЕ РАЗДЕЛЫ   Карта сайта  КАРТА САЙТА   Реквизиты агентства  РЕКВИЗИТЫ АГЕНТСТВА


АГЕНТСТВО | ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ БАЗА | ПРОЕКТЫ | ПАРТНЕРЫ | ДЛЯ КРЕДИТОРОВ И ИНВЕСТОРОВ | МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ