Государственная корпорация

"Агентство по реструктуризации кредитных организаций"На главную


Агентство

Общая информация

Годовые отчеты

Аудиторские заключения

Законодательная база

Федеральные законы

Документы Правительства и ЦБ РФ

Документы Агентства

Проекты

Завершенные проекты

Оздоровление банков

Ликвидация

Гарантирование вкладов

Партнеры

Для кредиторов и инвесторов

Международные связи

Новости

СМИ об Агентстве

Выступления

АРКО



Выступления

Александр Вознесенский

Директор Департамента общественных связей Государственной корпорации “Агентство по реструктуризации кредитных организаций” Александр ВОЗНЕСЕНСКИЙ: БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ В РОССИИ ПОКА НЕТ.

OPEC.Ru, 02.07.2001

- Александр Львович, АРКО работает чуть больше двух лет. Пора, наверное, подвести итоги сделанного. Тем более, что высокие руководители Банка России и Правительства уже неоднократно заявляли, что банковская система страны уже преодолела последствия дефолта. А как дела в банках, которые в свое время перешли под управление Агентства?

А. Вознесенский: Вообще-то отчитываемся мы постоянно. Это одна из основ нашей деятельности – полная прозрачность и постоянная отчетность всем проверяющим органам в лице Думы, Совета Федерации, Правительства, ЦБ, Счетной палаты... Они наблюдают за нами и контролируют нашу деятельность по полной программе. Кроме того, есть Федеральный Закон “О реструктуризации кредитных организаций”, и все наши действия сверяются с ним. Период масштабных, интересных всему обществу событий в жизни Агентства, наверное, подходит к концу. Сейчас будет кропотливое, так сказать, будничное продолжение и завершение программ, начатых в 1999 – 2000 гг. Эта работа вряд ли заинтересует широкую общественность, а вот профессионалы, думаю, будут наблюдать за ней внимательно. Не исключено даже, что со временем все сделанное АРКО станет хрестоматийным. И если кто-то из моих коллег (я говорю о тех, кто непосредственно занят в проектах реструктуризации) решит обобщить опыт Агентства, наверняка получится учебник-бестселлер, потому что ни у одной государственной структуры в нашей стране подобного практического опыта нет.

- А за рубежом?

А. Вознесенский: За рубежом, естественно, есть. АРКО – это не какое-то российское ноу-хау. Подобные структуры создавались практически во всех странах, которые в той или иной степени сталкивались с проблемой банковского кризиса. В ряде случаев эти структуры даже имели схожее с нашим Агентством название.

- Не может быть, чтобы в нашей стране не придумали что-то свое…

А. Вознесенский: Вы правы, уникальности нам избежать не удалось. Прежде всего в объеме выделенных для реструктуризации финансовых ресурсов и в оценке эффективности работы. Много ли это – 11 млрд рублей, которые смогло выделить наше государство на цели реструктуризации банковской системы за три года? Смотря с чем сравнивать. АРКО поручено было разбираться с 20 российскими проблемными банками в 12 регионах России, среди которых есть такой “бриллиант”, как СбС-АГРО, финансовая дыра которого на момент “сброса” его на АРКО оценивалась почти в 50 млрд рублей. В то же время в странах развитого и не очень развитого капитализма на ликвидацию последствий банковских кризисов выделялись десятки и сотни миллиардов долларов. За весь период реструктуризации бюджетные затраты в зарубежных странах составляли до 45% ВВП. И это при том, что государственная поддержка там оказывалась менее чем десятку кредитных организаций. В Японии, например, на послекризисное восстановления банковской системы было зарезервировано около 700 млрд долларов. Истрачено в итоге было меньше, но сумма затрат, на которые в случае необходимости готово было пойти японское государство, впечатляет. Логика таких огромных государственных затрат предельно проста: лучше сегодня потерять часть, чем завтра лишиться всего. Потому что без нормально работающей банковской системы рухнет вся экономика.

- А что с оценкой эффективности?

А. Вознесенский: Во всем мире эффективности работы подобных нам антикризисных организаций оценивается восстановленными банками, стабильностью рынков, спокойствием кредиторов и инвесторов, сохраненным доверием частных вкладчиков к национальной банковской системе. Именно ради этого западные государства идут на столь большие (по нашим меркам) затраты. У нас в России все иначе. Мне часто приходилось слышать и от государственных чиновников, и от представителей законодательной власти, и от так называемых независимых наблюдателей вопрос: когда АРКО вернет полученные от государства 11 млрд рублей? Во-первых, Агентство для себя ничего не получало. Бюджетные средства выделялись для ликвидации последствие кризиса августа 1998 г. Естественно, не для реструктуризации всей банковской системы страны, а лишь в наиболее проблемных с этой точки зрения регионах. А, во-вторых, самое смешное заключается в том, что эти деньги, действительно, вернуться в бюджет. И уже возвращаются: в виде погашения бюджетной задолженности банками, которые АРКО “поставило на ноги”, в виде налогов, которые платит с тех же 11 млрд само Агентство и т.п. Россия всегда выбирала собственный путь, ценила только собственный опыт, и формы реструктуризации национальной банковской системы – лишнее тому подтверждение.

- Ну, а если все-таки оценить эффективность работы АРКО по международным стандартам? Много ли удалось сделать на 11 млрд рублей?

А. Вознесенский: Один из главных итогов нашей работы, пожалуй, в том, что в ряде, скажем так, проблемных регионов (естественно, и в Москве) удалось снять социальное напряжение, вызванное финансовым кризисом 1998 г. Представляете, какова была бы социальная обстановка, например, в Кемерово, Воронеже, Приморье или Твери, если бы вкладчики в этих регионах до сих пор пикетировали здания не расплатившихся с ними банков и местных администраций? Мы вернули зависшие в различных банках вклады почти 1,5 млн гражданам Российской Федерации. Для многих из них это были действительно жизненно важные деньги. Я, думаю, уже ради одного этого стоило работать. А с экономической точки зрения результат работы Агентства оценивается эффективно работающими региональными банками, восстановленным и расширенным спектром банковских услуг предприятиям, организациям и населению. Подчеркну, что восстанавливаемые и развиваемые нами банки – чисто региональные. Они отвечают интересам и потребностям своих регионов. Что скрывать, мы знаем немало примеров работы филиалов московских банков. Их мало интересовало развитие региональной экономики. Их задача состояла в аккумулировании местных ресурсов и переводе их в Москву. К, сожалению, нередко в организации этого “бизнеса” у них были вольные или невольные помощники из местных.

- А в Твери разве есть банк под управлением АРКО?

А. Вознесенский: Нет, но Агентство работало в этом регионе. Центральный банк предложил нам рассмотреть возможность участия в реструктуризации тверского “Прогресспромбанка”. Изучив ситуацию и обдумав все возможные варианты, специалисты АРКО пришли к выводу, что восстановлению этот банк не подлежит. Но в “Прогресспромбанке” зависли вклады большинства жителей Тверской области. Поэтому Совет директоров АРКО поручил нам решить эту социальную проблему. И Агентство выкупило на себя требования почти у 90% вкладчиков. Возможно, это будут убытки, но социальный кризис в Твери был предотвращен.

- АРКО начало работать еще до принятия Закона “О реструктуризации кредитных организаций” и за короткий период взяло под управление немало банков. Нужен ли был этот закон? Насколько он соответствует реальной действительности и поставленным перед АРКО задачам?

А. Вознесенский: Несомненно, закон был нужен. Он многое упорядочил и помог Агентству во многих сложных рабочих ситуациях. Но и так называемый добровольный этап реструктуризации имел свои преимущества. К сожаленью, ряд опробованных в этот период механизмов реструктуризации, которые позволили бы при минимизации средств достичь максимального эффекта, не нашли отражения в законе или существенно были им ограничены. При добровольном характере реструктуризации владельцы банков и топ-менеджмент сознательно шли на ущемление своих прав (например, передача контрольного пакета акций банка Агентству) ради государственной помощи. И, естественно, всячески содействовали реализации плана реструктуризации. Принудительная реструктуризация, естественно, не могла не вызывать определенного противодействия. Вместе с тем, при добровольном характере взаимоотношений не всегда все было гладко. И в этих случаях определенные положения закона играли стабилизирующую ситуацию роль. Поэтому, опираясь на имеющийся уже практический опыт, мы предлагали включить в закон как принудительные, так и добровольные механизмы реструктуризации. Но теоретики реструктуризации посчитали принудительные методы единственно верными. Теоретические воззрение возобладали и при определении критериев оценки банков, по которым они могли быть переданы под управление АРКО. Критерий оценки социально-экономической значимости банков оказался завышен, существенно сузив круг кредитных организаций, которым государство могло бы оказать помощь в восстановлении. Зато критерий достаточности капитала был занижен, в результате чего банки попадали под управление Агентства в состоянии “клинической смерти”. Передав эти банки в руки АРКО раньше (т.е. при критерии достаточности капитала, приближенном к мировой практике), государство существенно сократило бы финансовые и временные затраты на их реструктуризацию.

- Получается, что Закон “О реструктуризации кредитных организаций” абсолютно непригоден для реальной жизни?

А. Вознесенский: Ни в коем случае! Даже при всех недочетах и в чем-то глупостях закон показал свою жизнеспособность. Его КПД – почти 100 процентов, при среднем показателе для российских законов в 40-50 процентов. Многое из того, что сделало АРКО и в экономическом, и в социальном плане, стало возможным именно благодаря опоре на закон о реструктуризации.

- Недочеты Закона понятны. А о каких глупостях Вы ведете речь?

А. Вознесенский: Конкретно - об утверждении в арбитражном суде мировых соглашений банков с их кредиторами. Мы пытались объяснить законодателям этот нонсенс, но понимания так и не нашли. Давайте рассмотрим эту проблему на “бытовом” примере. Вы заняли у меня денег, вовремя не смогли их вернуть и попросили о рассрочке. Мы выработали с Вами график погашения Вашего долга и подписали соответствующий документ. В лучшем случае мы пойдем к нотариусу, чтобы заверить наши подписи и подтвердить, что документ подписан нами “в здравом уме и твердой памяти”. А вот когда Вы не выполните условий нашего соглашения, тогда я пойду с этой бумагой в суд. И предъявлю Вам иск. Знаете, когда мы пришли в арбитражный суд с первым мировым соглашением, это вызвало у судьи что-то вроде шока. Он не знал, что с этим делать и абсолютно не понимал, зачем это положение записано в законе. Тем более, что арбитражная практика в сфере банковского бизнеса еще только-только начинает формироваться.

- Но, ведь, все мировые соглашения “банков АРКО” с кредиторами все же были утверждены…

А. Вознесенский: Да, но, мне кажется, что в ряде случаев это произошло не благодаря, а вопреки. Потому что возможностей и желающих затормозить процесс в арбитражном суде есть немало. Бывшие хозяева и топ-менеджмент банка не хотят, чтобы в период реализации мирового соглашения и реструктуризации шло выявление прошлых сомнительных сделок. Ведь результатом этой работы могут стать решения суда вернуть уведенные активы, а в каких-то случаях не исключено и возбуждение уголовных дел. Еще есть отдельные кредиторы, которые имеют крупные требования к банку и исполнительные листы по этим требованиям. Для них выгодно дождаться окончания срока действия моратория, чтобы с помощью судебных приставов растащить банк по частям. Одна из ярких иллюстраций этой проблемы – утверждение мирового соглашения в “Дальрыббынке”. Дважды почти 96 процентов кредиторов этого банка голосовали за мировое соглашение, а арбитражный суд во Владивостоке 9 месяцев отказывался его утверждать. И судью не волновало, что ее решения ждут 20 тысяч частных вкладчиков, у нее были свои резоны. В конце 2000 г. мы все-таки решили эту проблему, но уже в Хабаровске, в Федеральном арбитражном суде Дальневосточного округа. Сегодня почти все частные вкладчики “Дальрыббанка” получили назад свои сбережения. Кстати, а арбитражный судья из Владивостока, которая, как мне кажется, перепутала работу с личным бизнесом, уволена.

- А мировое соглашение в “СбС-АГРО”?

А. Вознесенский: Оно принято кредиторами, уже утверждено в арбитражном суде и даже начало реализовываться. Для подавляющего большинства кредиторов, и особенно для частных вкладчиков, это единственная возможность вернуть свои средства по максимуму. Но это еще не конец. Из ставшихся примерно 50 тыс. частных вкладчиков (а было их 1,17 млн) есть что-то около одной тысячи очень крупных и сверхкрупных. В “СбС-АГРО” у них “зависли” многие десятки и сотни тысяч долларов. Они сделают все, чтобы отменить решение арбитражного суда и напустить на банк давно ждущих своего часа судебных приставов. Не исключаю, что за кем-то из этих вкладчиков стоят бывшие владельцы и руководители банка, обещавшие им рассчитаться из каких-то других источников в случае отмены мирового соглашения и скорейшего начала процедуры банкротства. Так что, вместо концентрации всех сил и средств на выполнении условий мирового соглашения, АРКО должно будет еще потратить немало времени на участие в рассмотрении апелляций и кассаций в судах различных инстанций.

- А что вообще представляет собой сегодня “СбС-АГРО”? И что все-таки Агентству удалось сделать с этим “монстром”?

А. Вознесенский: Сегодня это совсем небольшой банк. В нем оставлено только то, что необходимо для реализации условий мирового соглашения. В 2000 г. мы закрыли все дополнительные офисы и почти все филиалы СбС-АГРО, сократили персонал с 3 тыс. человек до 165. А вскоре в банке останется вообще не больше 100 работников. В итоге расходы банка на управленческий персонал и иные административно-хозяйственные нужды удалось сократить с 4 млрд рублей в 1999 г. до 1,1 млрд – в 2000 г. В этом году расходы на содержание банка уменьшаться еще в 5-6 раз. Как я уже говорил, главное, что удалось сделать – это полностью удовлетворить требования более 1,1 млн вкладчиков “СбС-АГРО” (всего их было 1,2 млн). Расчеты производились в 51 одном регионе страны, и сегодня “СбС-АГРО” из общероссийской “головной боли” превратился в проблему Москвы и Санкт-Петербурга. При этом из оставшихся 58 тыс частных требований около 30 тыс – это счета с незначительными остатками средств (от 10 до 500 рублей). Сейчас мы выкупаем требования у так называемой льготной категории вкладчиков, в которую входят ветераны Великой Отечественной войны, пенсионеры, достигшие 70 лет, а также инвалиды I и II групп. Честно говоря, нам стыдно, что мы сами не додумались об этом раньше. К реализации этой программы нас подтолкнули обращения пожилых людей, которые поддержали условия мирового соглашения, но напомнили нам, что до окончания срока расчета с частными вкладчиками в 2007-2008 гг. могут элементарно не дожить. Да, мы отреагировали на первые же обращения ветеранов и пенсионеров, Совет директоров АРКО оперативно принял решение выкупить их требования к “СбС-АГРО” на условиях намного лучших, чем зафиксированные в мировом соглашении… И все же стыдно. Сегодня уже удалось удовлетворить требования почти 700 вкладчиков льготной категории, но еще около 900 человек ждут своей очереди. К сожаленью, процесс расчетов с ними идет медленнее, чем планировалось. И связано это с необходимостью тщательной проверки предоставляемых в АРКО документов, прежде всего, от инвалидов. Этим занимается специальная комиссия, которая была создана после того, как несколько раз были выявлены поддельные справки и удостоверения инвалидов. Удалось установить и ряд граждан, которые занимаются оформлением и продажей таких фиктивных документов. Все эти проверки, естественно, задерживают процесс расчетов, но они необходимы. Дело в том, что зарезервированные на выплаты льготной категории средства не беспредельны. И они должны быть получены действительно нуждающимся, а не проходимцами, которые сегодня покупают документы о признании их инвалидами, например, в 1995 г. АРКО ведет работу и с дебиторами. Многие из них после кризиса 1998 г. решили “забыть” о своих обязательствах перед СбС-АГРО. Но сегодня в распоряжении Агентства есть достаточно полный список должников, работа с ними ведется, в том числе и в рамках судебных разбирательств. И, правда, пока еще не широким потоком, но довольно бодрыми ручейками, средства от дебиторов стали возвращаться в банк. Наконец, продолжается выявление неправомерных, сомнительных сделок и оспаривание их в судах. Сложность этой работы заключается, прежде всего, в отсутствии многих первичных документов. И, тем не менее, суды уже удовлетворили три иска Агентства на сумму около 300 млн рублей. Сейчас на рассмотрении в судах находится еще три сделки на общую сумму более 700 млн рублей. И в ближайшее время АРКО планирует передать в суд дела еще почти на 300 млн рублей.

- Отсутствие документов по сделкам, их неожиданное исчезновение – довольно распространенная ситуация в российских банках, и, понятно, что СбС-АГРО не стал исключением из этого правила. Но неужели по всем сделкам этого банка существуют документарные провалы?

А. Вознесенский: Конечно, нет. Есть немало сделок, подкрепленные всеми необходимыми документами. Часть из них являются очевидным выводом активов. Но все дело в том, что в СбС-АГРО работали высококвалифицированные юристы. Их опыт и знания, помноженные на пробелы и нестыковки в нашем законодательстве, позволили создать вокруг таких сделок жесткую правовую защиту. Настолько все точно и грамотно оформлено, что никакой судья, даже если он также будет на 200 процентов уверен в криминальном характере сделки, не сможет принять иск к рассмотрению. Иными словами, мы и суды можем опираться только на законы, а наши, скажем так, контрагенты используют пробелы в законодательстве.

- Что ж, всего за два с небольшим года – срок весьма незначительный по меркам мирового опыта реструктуризации – Агентству удалось сделать немало. И уж тем более удивительны ваши достижения в проекте “СбС-АГРО”. Ведь, признайтесь, банк был передан под управление АРКО только для того, чтобы хоть кем-то прикрыть последствия затяжных государственных “ритуальных танцев” вокруг А.Смоленского? И многих, наверное, не устраивает и уже сделанное, и перспектива успешного завершения этой эпопеи?

А. Вознесенский: Я бы не был столь категоричен как в оценке причин передачи СбС-АГРО под управление АРКО, так и в перспективах. Хотя, определенная доля истины в Ваших словах есть. И все же, решение Совета директоров АРКО о передаче СбС-АГРО под управление Агентства основывалось, прежде всего, на необходимости найти способ в условиях дефицита государственных финансов и в существующем правовом поле вернуть частным вкладчикам и остальным кредиторам их деньги. Конечно, не все, но максимально возможную часть. Этот способ специалисты АРКО нашли и начали его реализовывать. Говорить о том, что мы успешно завершим эту работу – преждевременно. Агентству приходилось и приходится до сих пор действовать почти в одиночку, без особой поддержки со стороны официальных структур. Поэтому в любой момент, на любом этапе АРКО могут ожидать самые неожиданные сюрпризы. - Например, Конституционный суд? Да. Буквально, десяток вкладчиков, для решения своих проблем, готовы, грубо говоря, “кинуть”, оставить ни с чем десятки тысяч своих сограждан. АРКО потратило немало времени и сил в судах, куда его постоянно “таскает” это агрессивное и алчное меньшинство. Теперь они придумали несоответствие Закона “О реструктуризации кредитных организаций” отдельным положениям Конституции РФ. Не знаю, может быть законодатели (т.е. Госдума, Совет Федерации и Президент РФ), принимая, утверждая и подписывая Закон, что-то в мелочах не додумали. Но ведь в главном Закон себя оправдал: людям вернули сбережения, реальный сектор в регионах получил возможность длительного инвестиционного кредитования. Да в России, наверное, нет такого закона, который бы не противоречил чему-нибудь. И это, естественно, поскольку нашему законодательному процессу всего десять лет. Я понимаю, в каком сложном положении оказался сейчас Конституционный суд. Отказать в иске – нарушить какую-то формальную “букву” закона. Удовлетворить иск, – значит, признать один из элементов политики Правительства РФ и Банка России по реструктуризации банковской системы антиконституционным и антигосударственным. И запустить механизм отмены всего, что сделало АРКО за эти два года, навсегда похоронив возможность вернуть госбюджету вложенные во все это 11 млрд рублей.

- Будем надеяться, что Конституционный суд при принятии решения все же будет руководствоваться общегосударственными интересами. Но, давайте, поговорим немного о российской банковской системе вообще. Что она собой представляет? Действительно ли она оправилась от кризиса?

А. Вознесенский: Скорее всего, банковские и финансовые профессионалы отнесутся с сарказмом к моим политэкономическим рассуждениям. Но, тем не менее, попробую… Мне кажется, что банковской системы в России пока нет. Есть набор банков, ассорти, которое “укладчица №3” – ЦБ РФ – постоянно перекладывает, тасует, заворачивает в разные красивые бумажки. Есть в этой коробке конфеты большие и маленькие, в серебряной или золотой обертке, в виде бутылочек или квадратиков, с белой или коричневой начинкой и т.п. И именно потому, что в России нет банковской системы, в 1998 г. у нас был не системный банковский кризис, а в лучшем случае – финансовый. При банковском кризисе, прежде всего, должен страдать реальный сектор. А наши предприятия, кажется, не очень-то это и заметили. Более того, “задышал” производитель, ориентированный на внутренний рынок. Почему? Потому что банки для реального сектора выполняли в основном функции проводки платежей, а ресурсы для развития реальный сектор черпал преимущественно вне банковской системы. И это естественно. Для предприятий банковские кредиты были слишком дороги. А банки не могли ставить низкие процентные ставки, поскольку кредитовать отечественный реальный сектор – дело сверхрисковое. Кстати, ряд банков, которые все же рискнули работать с промышленностью, за это и поплатились. Когда после августа 1998 г. над ними нависла реальная угроза банкротства, промышленные заемщики “радостно” увидели в этом возможность не возвращать кредиты.

- Но сегодня, судя по отчетам и заявлениям, ситуация выправилась, банковская система страны почти в порядке…

А. Вознесенский: В какой-то степени. По крайней мере, функции платежной системы банки снова выполняют в полном объеме, быстро и качественно. Более того, придя в себя после кризиса, банки повернулись к реальному сектору, поскольку возможностей для сверхприбылей на чисто финансовом рынке и в игре государственными ценными бумагами стало существенно меньше. Но возможности банков для кредитования промышленности не беспредельны. По мнению специалистов-практиков, с учетом всех законодательных и экономических факторов банки работают с реальным сектором на грани предельного риска. Если сегодня искусственно заставить кредитные организации расширить поле кредитования, новая волна банковских банкротств не заставит себя долго ждать.

- Действительно, ряд западных наблюдателей считают, что без развития промышленности (а без долгосрочных инвестиционных кредитов это невозможно) август 1998 г. повторится в России в конце 2002 – начале 2003 гг. Что же делать?

А. Вознесенский: Срочно создавать банковскую систему, являющуюся органической, неотъемлемой частью всей экономической системы страны. И заняться этим строительством должно, как мне кажется, Правительство. Потому что Центральный банк, который сам лицензирует, устанавливает правила игры, надзирает, отзывает и при этом является главным игроком в этой банковской игре, вряд ли что-то может сделать иное, кроме очередной перетасовки “ассорти”. В сегодняшних условиях, когда банки и реальный сектор живут каждый своей жизнью, абсолютная власть ЦБ над банками вполне оправдана. Но для решения задач развития экономики, продекларированных Президентом и Правительством, ситуацию надо кардинально менять. И начинать надо с осознания места и роли банков в экономической системе страны. Что они должны делать? Какие функции выполнять? На каком месте в экономической цепочке находиться? Вот первоочередные вопросы, на которые Правительство должно знать точные ответы. И тогда станет понятна схема построения банковской системы, ее внутреннее устройство и принципы взаимодействия со всеми субъектами экономики. А уже тогда возникнет четкое представление о механизмах управления банковской системой, будут созданы адекватные задачам правительственные органы. А у Центрального банка останется, наверно, основная его функция – денежно-кредитная политика, поддержание устойчивости национальной валюты.

- А как Вы относитесь к идее “забрать” у ЦБ надзорные функции прямо сейчас? Еще совсем недавно эта тема живо обсуждалась и в Госдуме, и в печати…

А. Вознесенский: Идея вредная. Тот, кто это предлагает, либо по глупости, либо намерено хочет разрушить то хорошее, что удалось сформировать в отечественном банковском секторе. Кстати, кажется, во Франции Центральный банк надзирает за коммерческими банками последние лет 50, а до этого еще столько же лет отрабатывал механизмы и принципы надзора на своих территориальных отделениях. Россия же всего за 10 лет создала пусть пока и не самую совершенную, но все же работающую систему надзора. И сегодня кроме ЦБ РФ нет ни одной структуры, которая была бы способна исполнять эти функции. Опыт, инструментарий, технологии, структуры и кадры пока есть только у банка России. Сама идея передачи надзорных функций какой-то иной государственной структуре, действующей под контролем правительства, на мой взгляд, верна. Но делать это надо постепенно, осторожно, с умом, по мере создания банковской системы и вхождения правительства в процесс управления ею. Можно, конечно, понять желание ряда “товарищей” порулить банками, встать поближе к финансовым потокам. Но абсолютно непонятно, как это желание совмещается с интересами развития экономики страны. Другое дело, что уже сегодня, не дожидаясь “светлого банковского завтра” надо скорректировать работу Банка России, поставив ее все-таки под более жесткий контроль и создать механизм ответственности ЦБ за свои действия. Или бездействие… Обладая зачатками экономического образования, которое дают 5 курсов экономического факультета МГУ, я не понимаю, как можно не нести никакой ответственности за то, что выдаешь лицензию банкам, устанавливаешь для них правила “игры”, контролируешь (надзираешь) банковскую деятельность и отзываешь лицензию тогда, когда в банке уже ничего нет, когда кредиторам остается только разделить сломанную мебель и морально устаревшие компьютеры. Согласен, есть пробелы в законодательстве, которые, например, позволяют суду какого-нибудь мелкого уездного городка отменить решение Банка России по иску водопроводчика. Но мы знаем и немало примеров, когда даже не специалистам уже были видны проблемы банка “Х”, а ему позволялось “работать” еще год-полтора. И только после того, как банкир “У” решал свои проблемы, ЦБ отзывал лицензию. Возмущенные кредиторы, пикеты частных вкладчиков, длительная и неэффективная процедура банкротства, - а ЦБ, вроде бы, и ни при чем. Точнее, не ЦБ, а конкретные его чиновники. Причем, не высшие руководители Банка России, которые по определению не могут контролировать ситуацию в каждом коммерческом банке лично, а исполнители, аппарат, как на местах, так и в Москве. Вот с этими, мягко говоря, недостатками в работе конкретных сотрудников Банка России можно и нужно разбираться уже сегодня, не дожидаясь создания банковской системы.

- Так как же, по-вашему, должна выглядеть банковская система?

А. Вознесенский: Банковская система – это то, что объединяет все экономическое пространство страны, всех субъектов экономики. Поэтому, как мне кажется, строить ее надо по принципу реки. Точнее, системы рек, речек и ручейков. Сегодня наши банки – это электростанции, стоящие на озерах. Чем больше воды (т.е. денег) в озере, тем больше энергии вырабатывает станция. Каждое такое озеро опоясано, естественно, плотинами, чтобы вода не убегала. Происходит и водный обмен между озерами. Но зачастую воду из озера в озеро переносят ведрами, и лишь отдельные озера соединены между собой каналами. Когда же плотины рушатся (кризис), то вода из озера утекает, и электростанция прекращает работать. Это не банковская система, а, как я уже говорил, набор банков. А системообразующими среди них называются те, кто просто взял под контроль несколько “озер”. Например, СбС-АГРО. Системообразующим он был только по отношению к системе созданных вокруг него дочерних, аффилированных структур. Помните, сколько было призывов отдать последние бюджетные копейки, но спасти СбС-АГРО, поскольку без него все российское сельское хозяйство рухнет, и Россию ждет голод. И что? Банк давно не работает, а куры продолжают нестись, коровы дают молоко, пшеница родится… Потому что для сельского хозяйства страны и связанных с ним отраслей СбС-АГРО был не системообразующим банком, а рядом-около стоящим.

- А как же тогда выглядит “система рек”?

А. Вознесенский: Экономическая система страны должна быть опоясана финансовыми потоками, вся насквозь пронизана ими. В различных местах этой “системы рек”, строго определенных потребностями экономики и ее субъектов, должны стоять электростанции-банки. Они не накапливают вокруг себя финансовую воду, а пропускают через “турбины” и вырабатывают энергию для экономики. В такой системе есть крупные станции-банки, средние и мелкие. Жизнестойкость всей системы, непрерывность подачи энергии обеспечивают, прежде всего, крупные, т.е. системообразующие. Если мелкая станция-банк выходит из строя – не страшно: крупная способна поддерживать уровень энергии в данном секторе до возникновения на этом месте новой небольшой станции. Поэтому, когда происходит глобальный кризис, спасать надо крупные, системообразующие и системоподдерживающие станции, поскольку “мелочевка”, даже все вместе, не способны переработать в энергию весь поток. Захлебнутся сами и вся экономическая система вместе с ними.

- На этих принципах и была построена работа родственных АРКО структур в других странах, переживших системный банковский кризис?

А. Вознесенский: Конечно. Мелкие и средние банки исчезают и появляются постоянно. При наличии четкого, оперативного контроля за их деятельностью, цивилизованных процедур смены собственников или ликвидации, систем защиты кредиторов этот процесс происходит безболезненно и почти незаметно. А вот проблемы даже с одним системообразующим банком могут обрушить всю экономику. Поэтому их и спасает государство при системном банковском кризисе. В некоторых странах даже создавали несколько аналогичных АРКО структур – отдельную для каждого системообразующего банка. Права, полномочия и возможности этим структурам предоставлялись самые широкие. И это понятно, т.к. речь шла о спасении экономики страны. Но, конечно же, и ответственность за результаты, и контроль за их деятельностью были сверхжесткие.

- Что ж, Ваша теория создания банковской системы, изложенная “на пальцах”, кажется вполне логичной. Но давайте поговорим немного об АРКО. Как может складываться дальнейшая судьба Агентства?

А. Вознесенский: По сути, варианта только два. Либо государство использует накопленный АРКО опыт, созданный и отработанный инструментарий работы с банками и профессиональный кадровый состав, либо все это на время ликвидируется. Именно на время, потому что рано или поздно государству вновь потребуется если не то же самое, то аналогичное. Использовать АРКО можно, например, в качестве одного из корпоративных ликвидаторов. Вопрос о необходимости создания такого института сейчас обсуждается. Можно без особых затрат (финансовых и временных) переориентировать Агентство на решение проблемы гарантирования банковских вкладов. Во многих странах так и поступили, причем иногда не дожидаясь окончательной стабилизации банковской системы. А можно соединить вместе эти две функции, как это, например, когда-то успешно сделали в США. Как я уже сказал, АРКО – это уникальный, многопрофильный, многофункциональный инструмент, который при минимальной переналадке может быть использован для решения практически любых задач в сфере взаимоотношений государства с банковской системой.

- Разве необходимость создания системы гарантирования вкладов и целесообразность сформировать ее на базе АРКО вызывают еще у кого-то сомнения?

А. Вознесенский: А как же! Это было бы даже подозрительно, если бы было иначе. Правда, откровенных противников системы гарантирования вкладов уже нет. Поскольку этому вопросу серьезное внимание уделяет Президент РФ, то механизмы противодействия сейчас применяются, так сказать, тонкие, подводные. И самое страшное, если система гарантирования будет все-таки создана, но в основу ее работы лягут не принципы экономической эффективности, а чья-то личная целесообразность. Тогда из инструмента стабилизации банковской системы, она превратится в денежный мешок, который при первой же возможности безвозвратно опустеет. Что же касается места и роли АРКО в системе гарантирования, то, честно говоря, для нас это вопрос второстепенный. Отработав элементы гарантирования в ряде банков, находящихся под управлением Агентства, и являясь последовательными сторонниками реализации этой идеи на федеральном уровне, мы заявляем: есть у кого-то желание порулить процессом, взвалить на себя тяжкий крест конкретной практической работы и ответственность, – пожалуйста. Только сделайте все по уму. Чтобы в очередной раз не обмануть людей.

- Но ведь тогда АРКО ликвидируют?

А. Вознесенский: Для подавляющего большинства сотрудников Агентства это станет огорчением, но не проблемой. Огорчением потому, что собравшиеся в АРКО профессионалы-практики, наверное, лучше других видят возможности и преимущества использования этого инструмента с точки зрения решения государственных задач. Вместе с тем, накопленный Агентством опыт настолько уникален (причем, с учетом российской специфики этот опыт уникален не только для нашей страны), что проблем с востребованностью наших специалистов на банковском, финансовом рынке не будет. Еще год назад к АРКО начали внимательно присматриваться “охотники за головами”. И сегодня уже немало сотрудников Агентства работают в коммерческих структурах на высоких должностях и с более чем высокой зарплатой. Впрочем, сейчас об этом задумываться преждевременно. У Агентства есть еще работа.  

Беседу вел Дмитрий Европин, Корреспондент OPEC.RU

все выступления все выступления наверх наверх






География работы  ГЕОГРАФИЯ РАБОТЫ   Вопросы и ответы  ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ   Обновленные разделы  ОБНОВЛЕННЫЕ РАЗДЕЛЫ   Карта сайта  КАРТА САЙТА   Реквизиты агентства  РЕКВИЗИТЫ АГЕНТСТВА


АГЕНТСТВО | ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ БАЗА | ПРОЕКТЫ | ПАРТНЕРЫ | ДЛЯ КРЕДИТОРОВ И ИНВЕСТОРОВ | МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ